«Жизнь становится похожа на расплавленный металл…»

Аманда Рипли

КРИЗИСЫ, КАТАСТРОФЫ: кто и почему выживает

Введение


«Жизнь становится похожа на расплавленный металл…»

С утра солнечного штилевого денька 6 декабря 1917 г. из зали­ва Галифакс в Новейшей Шотландии начал медлительно выходить французский сухогруз «Монблан». В «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» те времена Галифакс был одним из самых загруженных портов Английской империи. В Европе шла война, и залив бурлил от излишка судов, людей и вооружений. В тот денек «Монблан», на борту которого «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» было больше 2,5 тыщи тонн взрывчатых веществ, включая тротил, направлялся во Францию. Проходя через узенький канал в заливе, бельгийский «Имо», более большое судно, случаем протаранил нос «Монблана».

Само столкновение не было катастрофичным. «Имо» просто пошел «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» далее. Но команда «Монблана» знала, что их судно пред­ставляет собой плавучую мину медленного действия. Матросы пробовали погасить пожар, но делали это не в особенности длительно. По­том они просто кинулись в «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» спасательные шлюпки и погребли к берегу. Некое время «Монблан» дрейфовал по заливу, наво­дя ужас на наблюдателей. Он коснулся пирса, и огнь перекинул­ся на него. Поглядеть на происходящее собрались детки.

Огромное «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» количество самых ужасных катастроф начинались практически не­заметно. Один злосчастный случай порождал другой до того времени,

пока в цивилизации не появлялась некоторая линия сброса напряже­ния. Через 20 минут после столкновения «Монблан» взорвался «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…», прошив металлом, огнем и ветром весь город и обрушив на него темный дождик. Никогда до этого еще не взрывалось такового количе­ства взрывчатых веществ. Взрыв вынес стекла в домах, располо­женных в радиусе «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» 60 миль. Осколки стекла ослепили практически тыся­чу человек. Потом берега затопило порожденной взрывом прилив­ной волной. Позже по городку поползли пожары. Вставший над заливом столб огня и дыма перевоплотился «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» в белоснежное грибообразное скопление. Выжившие в катастрофе люди пали на колени в полной убежденности, что увидели в небе над городом германский цеппелин.

В момент взрыва в расположенном неподалеку от порта ресторане завтракал англиканский священник и «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» ученый по имени Сэмюэл Генри Принс. Он немедля ринулся на помощь и открыл в собственной церкви пункт сортировки покалеченых. Как ни удивительно, для Принса эта трагедия была 2-ой за последние «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» 5 лет. В 1912 г. он стал участником другого локального катаклизма, когда в 5 сотках миль от берега Галифакса затонул роскошный океанский лайнер «Титаник». Тогда Принс служил за­упокойные службы в море, среди ледяных «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» вод.

Принс был из числа тех людей, кого завораживают вещи, о которых другие предпочитают не мыслить: он был потрясен увиденным в денек взрыва. Принс смотрел, как парней и дам на скорую ру­ку оперируют прямо «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» на тротуарах, и они переносят это, разумеется, не чувствуя никакой боли. Как мог один юный солдатик рабо­тать весь денек с вытекшим глазом? У неких людей были гал­люцинации. Почему «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» предки не могли выяснить собственных собственных малышей в поликлинике... а в особенности в морге? Принса истязали маленькие де­тали. Почему в утро взрыва самый 1-ый пункт неотложной по­мощи организовал не «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» кто-либо, а труппа театральных актеров?

В качестве финишного акта эпической катастрофы в эту ночь на Галифакс обвалилась снежная буря. К тому моменту, когда вол­ны катастрофы проедутся по всей стране, погибнут уже 1963 че «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…»­ловека. В немом кинофильме, снятом после взрыва, Галифакс по­хож на город, на который скинули атомную бомбу. Из покрытой снегом равнины, как обгоревшие спички, торчат руины домов, жд вокзалов и церквей «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…», всюду видны сани, зава­ленные мертвыми телами.

«Здесь, в одном страшном событии, в первый раз в истории наблюде­ния за сотворенными населением земли катастрофами, мы могли на­блюдать комбинацию из кошмаров войны, землетрясения «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…», пожа­ра, наводнения, голода и урагана», — напишет Принс. Позже ученые, работавшие над созданием атомной бомбы, будут учить взрыв в Галифаксе, чтоб узнать, каким образом ударная вол­на распространяется над землей и «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» морем.

Оказав помощь в восстановлении Галифакса, Принс переехал в New-york, чтоб заняться исследованием социологии. Для доктор­ской диссертации в Колумбийском институте он деконструировал взрыв в Галифаксе. Его работа «Катастрофа и социальные перемены «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…»», размещенная в 1920 г., стала первым системным анализом поведения людей во время катастроф. «Жизнь становится похожа на расплавленный металл, — написал он. — Старенькые устои рушатся, и всем правит нестабильность».

Главное, что делает «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» работу Принса таковой интересной, — его оптимизм. Невзирая на завороженность сумрачными подробностями, он лицезрел в катастрофах новые способности, а не только лишь, как он произнес, «последовательность злоключений, к счастью, закан­чивающуюся в один денек массивным «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» финишным катаклизмом». Он был священником, но его очевидно обвораживала индустриальность. Стршный взрыв «забросил Галифакс в XX век», заставив ввести огромное количество конфигураций к наилучшему. Его диссертация начинается ци­татой из «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» блаженного Августина: «Эта страшная трагедия — не конец, а начало. История таким макаром не завершается. Так открываются ее новые главы».

После погибели Принса область исследования поведения людей во время катастроф пришла в упадок «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…». С началом «холодной войны» и возникновением целого диапазона новых страхов о том, каким образом массы могут среагировать на ядерное нападение, она возроди­лась, а после падения коммунизма вновь впала в стагнацию прямо до террористических атак «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» 11 сентября 2001 г. Принс, казалось, предугадал склонность людей закрывать глаза. «Я предлагаю эту маленькую книжку о Галифаксе в качестве начала», — писал он. Не дайте ей стать концом, умолял он: «Знание перевоплотится «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» в науку только после самого досконального исследования огромного количества катастроф». Остаток столетия оказался богатым на фактический материал.

Многие из нас представляли для себя, каково будет переживать авиакатастрофу, пожар либо землетрясение. У нас есть мысли «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» о том, что мы можем сделать, чего не создадим, каково будет чувст­вовать, как в груди колотится сердечко, кого мы позовем в самые последние мгновения, также не почувствуем ли мы неожиданного «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» желания схватиться за руку предпринимателя, сидячего у окна. У нас есть ужасы, в каких мы открыто признаемся, а есть и такие, которых мы никогда не станем дискуссировать. Мы носим внутри себя это незаконченное «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» предложение, вставляя в него различные сценарии в за­висимости от того, какие ужасы животрепещущи для нас в тот либо другой момент: «Интересно, что я буду делать, если...»

Подумайте на «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» мгновение о издавна заученных назубок истори­ях. Когда мы слышим слово «бедствие», многим из нас в голову приходят мысли о панике, окутанных истерией массах людей и беспощадности в стиле «каждый за себя», другими «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» словами об оргии разруше­ния, оборвать которую способно только возникновение профессиональ­ных спасателей. Но все фактические свидетельства со времен Принса до наших дней опровергают этот сценарий. Действительность еще увлекательнее, и в ней «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» всегда больше надежды.

В Галифаксе Принс вызнал, что во время катастрофы наша лич­ность может очень отличаться от той, с которой мы ждали повстречаться. Но это не означает, что ее нереально понять «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…». Это просто значит, что мы находили не там, где необходимо.

^ Те, кто выжил, желают, чтоб об этом знали все

Мысль этой книжки появилась случаем. В 2004 г., будучи репорте­ром журнальчика Тiте и работая «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» над материалом о третьей годовщине событий 11 сентября, я решила побеседовать с некими из выживших в этой террористической атаке людей. Мне было инте­ресно, как они живут. В отличие от многих членов семей жертв «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» террористического акта выжившие в главном держались в тени. Они были так счастливы (либо ощущали свою вину, либо были морально изранены), что не желали подымать огромного шума. Но таких спасшихся, другими словами тех «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…», кто тем с утра пришел в небо­скребы на работу, а позже в течение часов боролся за возмож­ность их покинуть, были 10-ки тыщ. Мне было интересно по­слушать, как «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» сложилась их предстоящая жизнь.

Я связалась с World Trade Center Survivors’ Network, одной из первых и самых больших групп взаимопомощи, и они позволили мне находиться на одной из собственных постоянных встреч. Они «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» встречались в освещенном флюоресцентными лампами кабинете вы­соко над гулкой Таймс-Сквер. Поднимаясь туда в один прекрасный момент вече­ром в лифте, я готовила себя к обмену горестями. После 11 сентября я «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» выслушала очень много таких рассказов. У хоть какой вдо­вы, хоть какого пожарного и хоть какой жертвы была своя уникальная история, и я до сего времени могу повторить эти интервью практически до­словно «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…». Боль городка казалась безграничной.

Но та встреча оказалась совершенно не таковой, как я ждала. У этих людей была цель. У их были мысли, о которых они желали поведать другим людям до того, как произойдет «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» последующая террористическая атака, и в комнате оказалась напряженная атмосфера. Выжившие были из различных районов, имели различные профессии и этнические корешки, но они все гласили очень похожие и удиви­тельные «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» слова. То утро многому обучило их, и они думали, почему никто не подготовил их к этим событиям. Один мужик даже предложил организовать цикл выездных лекций, чтоб рас­сказать людям о том, какие чувства «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» испытываешь, выбираясь из небоскреба. «Мы были первыми, кому пришлось реагировать на события», — произнесла одна дама. Чтоб начать планировать лекции в церквях и кабинетах, по кругу пустили подписной лист.

Следя за ними, я сообразила, что «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» этим людям удалось загля­нуть в ту сферу людской жизни, которой большая часть из нас никогда не лицезрело. Мы беспокоимся о всяких страхах, которые могут произойти с нами, но практически ничего не «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» знаем о том, каково переживать их в реальности. Мне было любопытно выяснить, чему научились они.

Я начала изучить истории выживших в других катастрофах. Все люди, пережившие крушения, авиакатастрофы и наводнения, казалось, проходили «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» через загадочною метаморфозу. В одних качествах они действовали еще лучше, чем могли для себя представить, в других — еще ужаснее. Я желала знать, по­чему. Что должно произойти с нашим мозгом, чтоб он «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» принудил нас делать столько внезапных вещей? Неуж-то мы были под­готовлены нашей культурой для того, чтоб рисковать своими жизнями для спасения незнакомых нам людей во время корабле­крушения? Неуж-то мы «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» эволюционно запрограммированы впа­дать в ступор в критических ситуациях? Поиски ответов на эти во­просы привели меня поначалу в Великобританию, чтоб изучить исследова­ния поведения людей во время пожаров, позже в «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» Израиль, чтоб повстречаться со спецами по психическим травмам и изучить опыт контртеррористической деятельности, а потом об­ратно в США для роли в симуляциях авиакатастроф и пожаров и исследования военных исследовательских работ людского мозга «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…».

Работа над книжкой о бедствиях может показаться темным и даже вуайеристским занятием, но данная тема зачаровала меня, так как давала надежду. Когда в течение длительного времени описываешь катастрофы, появляется необходимость отыскать точку «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» опоры. Я знала, что нереально предупредить все катастрофы. Я понимала, что имеет смысл готовиться к ним и работать над минимизацией вызываемых ими утрат. Мы должны устанав­ливать индикаторы задымления, брать страховки и «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» заблаговременно собирать сумки на случай необходимости стремительно покинуть дом. Но ни одна из этих мер не приносит особого ублажения.

Слушая выживших, я вдруг сообразила, что мы повсевременно ре­петируем пьесу, не «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» зная ни одной строки из собственной роли. Наше правительство предупредило нас, что нужно быть подготовленны­ми, но не произнесло, почему. В Новеньком Орлеане после урагана Катрина я выяснила от обыденных людей на улицах «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» больше, чем когда делала репортажи о конференциях по безопасности страны.

На пожарных станциях и в лабораториях по исследованию деятельности мозга я выяснила, что, если мы познакомимся с той собственной личностью, которая «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» проявляется во время бедствий ранее, чем произойдет трагедия, у нас, может быть, будет больше шансов на выживание. По последней мере, мы изгоним из собственного вооб­ражения некие неведомые и узнаем нечто принципиальное «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» о самих для себя.

Я никогда не подразумевала немедля пользоваться приобретенными познаниями. Обычно я появляюсь на месте катастрофы сходу после того, как она произошла, тогда, когда выска­зываются сожаления и обоюдные упреки, но «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» пожар либо землетря­сение уже закончились. Но с психической точки зрения ежедневная жизнь полна крохотными репетициями катастроф. Как это ни весело, но, написав книжку о бедствиях, я стала в целом волноваться меньше «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…», а не больше. Сейчас, осознав свою формулу ужаса, я стала еще трезвее судить о рисках. Исследовав 10-ки авиакатастроф, я начала спокойнее ощущать себя во время перелетов. Непринципиально, сколько предупреждений «Жизнь становится похожа на расплавленный металл…» типа «код угрозы — оранжевый, страшитесь, страшитесь еще сильнее» я вижу в вечерних новостях: я чувствую спокойнее, так как уже имела возможность посмотреть на худший сценарий. Правда, как оказы­вается, он лучше ужаса.




zhizn-marianni-igra-lyubvi-i-sluchaya-25-glava.html
zhizn-marianni-igra-lyubvi-i-sluchaya-30-glava.html
zhizn-marianni-igra-lyubvi-i-sluchaya-36-glava.html